truecrime_lj

Category:

"Фантазии одних людей – это кошмары других". Дело Рут Финли. Часть 2

"Жил-был капитан, у которого вместо сердца была задница" 

Темноволосый и атлетически сложенный капитан Хилл был противоположностью стареющего и облысевшего Дровацки. В отличие от Дровацки у него не было никаких контактов и тем более дружеских отношений с семейством Финли. 

Как только стало известно о смене руководства расследованием дела о преследовании Рут Финли, "Поэт" немедленно отреагировал новым посланием. "Жил-был капитан, у которого вместо сердца была задница", – написал он. 

Газетная заметка и фрагмент одного из писем "Поэта"
Газетная заметка и фрагмент одного из писем "Поэта"

В канун Рождества телефонные линии в доме Рут перерезали во второй раз, после чего телефонная компания Белл, в которой работала Рут, проложила телефонные кабели под землей. Эд оборудовал калитку во двор сигнализацией, а по распоряжению капитана Хилла на заднем дворе установили камеру наблюдения. Хилл поручил детективам сидеть за мониторами в столовой Финли 24 часа в сутки. 

Рут, чувствуя себя виноватой в том, что детективы получили столь скучное задание, пыталась развлечь их, угощая домашними десертами, и чтением писем "Поэта". Правда, от последнего у нее начинала болеть голова. 

Но "Поэт" не стал звонить в дом Финли. 25 января 1980 года преступник позвонил на ее рабочий телефон. Он сказал, что ее ждет сюрприз в вестибюле офиса. Когда прибыли детективы, они обнаружили в телефонной будке тридцатисантиметровый мясницкий нож, завернутый в красную бандану. Там же находилось письмо от "Поэта". "Закрой глаза и думай о лезвии; Ты будешь помнить рану, которую оно оставило; Мечтай обо мне и подчиняйся моим командам; Думай обо мне с ножом в руках". 

В течение нескольких недель письма "Поэта" стали приходить все чаще. В одном из них он написал: "Я почти готов рассказывать о себе прямо сейчас… Это будет просто слово – мое слово против твоего". 

Эд каждое утро отвозил Рут на работу, а вечером забирал обратно. К этому моменту полиция отработала более 300 подозреваемых, но не смогла выйти ни на кого, кому можно было бы предъявить обвинение. Разочарованные собственной пассивной ролью, в полиции разработали рискованный план, чтобы выманить "Поэта" и заставить его попасть в ловушку. Преступника решили ловить "на живца": на Рут наденут бронежилет и позволят прогуляться по Уичито "в одиночку". На самом деле ее будут сопровождать агенты полицейские в штатском, как пешком, выдавая себя за прохожих, так и на автомобилях без познавательных знаков. Но тщательно продуманная ловушка не сработала, и расставленные сети остались пустыми. Детектив Ричард Винро на протяжении трех недель каждый день переодевался в бомжа и следил за Рут, но ничего подозрительного не заметил. 

Местные СМИ по-прежнему интересовались делом Рут, а 4 июля вышла большая статья в "National Enquirer" под заголовком: "Она живет в кошмаре: Жертва сумасшедшего мучителя". Журналистам не пришлось фантазировать, чтобы удивить своих читателей. История Рут и без того выглядела ужасной. 

А "Поэт" продолжал обрушивать на Уичито шквал дел, разослав за полгода более полусотни писем. Он стал действовать изощренно. В одном письме, адресованном в морг, "Поэт" предлагал связаться с Рут и сообщить, что их услуги ей скоро понадобятся. Письма в газовую и электрическую компании предписывали им отключить коммунальные услуги Финли. В департамент здравоохранения пришло сообщение, что Рут Финли распространяет венерические заболевания. Строительную компанию попросили разнести подъездную дорожку к дому Рут, а департамент транспорта – конфисковать права из-за ее "опасных навыков вождения". Банку "Поэт" приказывал перевести деньги Рут, а местный флорист получил заказ на одну черную розу для нее. 

Не имея возможности произвести арест, полиция смогла ответить на выпады злоумышленника только усилением наблюдения за домом Рут Финли. К уже имеющейся аппаратуре полицейские добавили видеокамеру, замаскированную в скворечнике на заднем дворе дома. 

Лейтенанту Дровацки на новом месте пришлось снова обратиться к делу Рут. Он отправил копии писем "Поэта" доктору Мюррею С. Мирону, известному психолингвисту из Сиракузского университета, которому удалось привлечь к себе внимание национального масштаба, когда он участвовал в изучении личности "Сына Сэма", серийного убийцы Дэвида Берковица, застрелившего шесть человек и причинившего тяжкий вред здоровью еще семи жертвам в 1977 году в Нью-Йорке. 

Доктор Мирон создал психологический профиль "Поэта", изобиловавший такими характеристиками: "явно и сильно психотичен", "вирулентно патологичен", "шизофреник", "чрезвычайно опасен", "коварный и неуловимый", "одиночка". Хотя Мирон сказал, что "стиль и патология" "Поэта" и "ВТК" похожи, он не думает, что это один и тот же человек. 

Тем не менее, спекуляции о сходстве с "ВТК" подпитывались самим "Поэтом". В одном из писем он живописал, как убил лису, что можно было принять за отсылку к последней на то время жертве "ВТК", которая носила фамилию Фокс. 

В начале июня Рут получила письмо от "Поэта", оправленное из Оклахома-Сити, – первое письмо из-за пределов Уичито. "Смешанный с кровью и слезами моей жизни; Измученный и нуждающийся в смерти, чтобы положить конец раздорам; Без раскаяния я буду свободен; Запертый в ее могиле, я вернусь к тому, чтобы быть собой". 

В это же время у капитана Хилла появилась надежда, когда в полицию поступил звонок от женщины, которая сообщила, что знает человека, соответствующего опубликованному описанию "Поэта". Полиция выяснила, что речь идет о мужчине, работавшем в Уичито, но уволенным около семи месяцев назад, и поселившегося в трейлере к западу от Оклахома-Сити. Его психологический профиль соответствовал профилю "Поэта". Хил и его команда были в восторге – наверняка они вышли на того самого парня. Подозреваемого задержали и доставили в Уичито для опознания в окружном суде Седжвика. Но после тщательного осмотра мужчины Рут категорически заявила, что никогда не встречала этого человека. 

После этого "Поэт" активизировался и начал действовать поистине в бешеном темпе. Он оставил на крыльце дома Рут нож для колки льда, бутылку с мочой и банку с фекалиями. Позже там же появились бутылки с "коктейлем Молотова" и битое стекло. "Поэт" сломал замок на воротах и перерезал садовый шланг. Он оставлял в почтовом ящике петарды, сигареты, волосы, спички и другие предметы. На заднем сидении автомобиля Рут находила камень, завернутый в фирменную красную бандану "Поэта", и пару кусачек. 

На Рождество, когда Рут и Эд смотрели телевизор, венок, висевший за окном, был подожжен. Жар пламени распахнул окно. Эд выбежал на улицу и битой сбил горящий венок на землю. Затоптав пламя, он схватил садовые ножницы и бросился в темноту с криком, что убьет "Поэта". 

В марте "Поэт" написал о намерении убить Рут на параде в День Святого Патрика. 

Несмотря на сотни часов кропотливой полицейской работы, которую Дровацки, а потом Хилл и другие офицеры, посвятили розыску преступника, зима и весна 1981 года не приблизили их к установлению личности подозреваемого. Шеф полиции Ричард Ламуньон, предоставивший своим сотрудникам полную свободу действий, столкнулся с постоянными атаками со стороны СМИ: "Почему вы не можете поймать "Поэта?", "Поэт" и Душитель "ВТК – это одно и то же лицо?", "Как такое могло случиться в Уичито?"

Несмотря на давление, Ламуньон сопротивлялся любым призывам вмешаться. Он всецело верил в способности своих детективов. Но в отличие от них, которые установили тесные контакты с Рут и Эдом, Ламуньон всегда выдерживал дистанцию. 

Ураганный финал 

Вскоре Ламуньону пришлось сократить дистанцию, потому что дело приобрело для него личный характер. Ламуньону доложили, что в руки полиции попало новое послание "Поэта". В нем тот сообщал, что, когда он позаботится о Рут, у него появится новая цель. Он отправится за Шаррон, женой капитана Ламуньона. "Поэт" описал марку машины Шаррон и маршрут, по которому она возвращалась с работы. Рассерженный и оскорбленный Ламуньон решил, что пришло время отойти от излюбленной административной роли и проявить личный интерес к делу. 

В тот же вечер капитан отнес объемные папки к себе домой. Он провел выходные, изучая каждый документ, визуализируя каждый инцидент, делая подробные заметки. К тому времени, когда он закончил, он уже знал личность "Поэта". 

В пятницу, 11 сентября 1981 года, Ламуньон собрал шестнадцать офицеров в подвальной комнате без окон в здании окружного суда. Это помещение было специально спроектировано для обеспечения безопасности городских чиновников на случай чрезвычайной ситуации. Ламуньон хотел сохранить встречу в тайне. 

Не склонный к драматизму или формальностям, Ламуньон занял свое место во главе стола. "Поэтесса, – сказал он. – Это сама Рут Финли". Прежде чем присутствующие успели что-то ответить, Ламуньон стал перечислять причины. 

Не было ни одного свидетеля встреч Рут с "Поэтом", хотя все они происходили в общественных местах. Финли жили на тупиковой улице, где даже машины ездили редко, но ни соседи, ни патрульные полицейские никогда не видели никого похожего на "Поэта" и не обнаружили никаких следов. 

Детективы нашли следы только одного человека в парке, где на Рут напали два мужчины и она применила газовый баллончик. Это были следы самой Рут. Кроме этого Рут заявляла, что ее сильно ударили по лицу, но на ее лице не было никаких повреждений. 

Рут позвонила в Центральное следственное управление, когда ее ударили ножом. Почему бы ей не позвонить в 9-1-1, как поступает большинство людей, оказывающихся в критической ситуации? Она вышла из машины, чтобы позвонить, но не стала ждать помощи, а забралась в машину и поехала домой. И как ей это удалось с ножом в теле?

Капитан Хил получил письмо от "Поэта" сразу после того, как взялся за дело Рут. Но только Рут, Эд и полиция знали, что Хилл принял руководство. 

Как только в скворечнике установили видеоаппаратуру, о существовании которой знали только супруги Финли и полиция, "Поэт" перестал появляться на заднем дворе дома. 

"Поэт" прекращал писать Эду через газету каждый раз, когда Финли находились в отпуске, и начинал писать снова, как только они возвращались. 

Ламуньон сказал своим людям, что Рут Финли – единственный подозреваемый, кого им нужно проверить. Он мог ошибаться, но стоит убедиться так это или нет. 

Ламуньон чувствовал, что отсутствие личных отношений с Рут дает ему преимущество, позволяющее идентифицировать ее как подозреваемую. Дружба, завязавшаяся между детективами и Рут, ослепила полицейских. Она была слишком доброй, слишком нежной, слишком скромной, слишком нормальной, чтобы подозревать ее в таком преступлении. Вопрос, была ли Рут сумасшедшей или лживой и коварной, для Ламуньона оставался открытым. 

Во время трехчасовой встречи Ламуньон отдал приказ своим офицерам о круглосуточном наблюдении за Финли на протяжении следующих двух недель. Они будут работать по 12 часов в сутки. Фургон, расположенный на станции техобслуживания в торговом центре "Истгейт Молл", в трех кварталах от дома Финли, будет служить командным пунктом. Ламуньон предупредил всех, чтобы они держали операцию в полном секрете и не говорили о деталях расследования даже с женами. Если произойдет утечка, и СМИ получат какие-либо сведения, сказал Ламуньон, он уволит каждого, кто присутствует в этой комнате. 

Детективы были ошеломлены услышанным, но их лица остались бесстрастными. В глубине души многие считали, что Ламуньон заблуждается. А как на счет всех тех экспертов – врачей, психологов, лингвистов? Но Ламуньон считал, что эксперты ошибаются. "Я не верю ни одному из них, я не верю ничему, что говорит Рут". 

После встречи с сотрудниками, ради порядка, капитан снова спросил доктора Шрэга, может ли Рут быть "Поэтом", но Шрэг категорически отверг его предположение. Затем Ламуньон передал медицинские отчеты своему личному врачу, который согласился с выводами других специалистов. Он считал, что физически невозможно, чтобы Рут нанесла себе колотые раны ножом. И все же Ричард Ламуньон остался при своем мнении. 

В понедельник, 14 сентября 1981 года, началась полицейская слежка за Рут и Эдом. В течение последующих нескольких недель полиция будет документировать каждый шаг Финли. Как минимум один автомобиль и один вертолет постоянно следовали за ними. Внутри фургона командного центра в Истгейт-Молле два офицера отсматривали видеотрансляцию происходящего. Телескопический объектив видеокамеры все время был направлен на почтовые ящики, расположенные у торгового центра. 

Три дня спустя с борта полицейского вертолета сообщили, что в 8:30 утра Эд остановил "Олдсмобиль" у почтового ящика на парковке торгового центра и со стороны пассажирского места высунулась рука Рут. Она просунула несколько конвертов в щель почтового ящика.  

В 1:30 ночи, за тридцать минут до выемки почты, почтовый инспектор, вызванный полицией, выкрыл ящик и извлек его содержимое. Почтовые отправления доставили в кабинет лейтенанта Дровацки, чей отдел также участвовал в операции. 

Следователи сосредоточились на пяти компактно лежащих рядом друг с другом письмах: личном письме Финли, двух оплаченных счетах Финли и двух посланиях от "Поэта". Одно из них адресовалось Рут, другое – телевизионной компании. "Гикори, дикори, док, – гласило последнее сообщение. – Ее имя – Халат; Нагреваю утюг для клейма; Сотрудничай для запланированной игры; Хикори, дикори, док". Если вспомнить детскую считалку: "Гикори, дикори, док; Мышь побежала вверх по часам; Часы пробили час; Мышь побежала вниз; Гикори, дикори, док", можно было сделать вывод, что время вышло, нужный час пробил. 

Полицейские видели, как Рут опускала письма в почтовый ящик. Тем не менее, это не давало неопровержимых доказательств – подтвердить, что именно она положила письма "Поэта", было невозможно. 

Несколько дней спустя, в субботу, 26 сентября, Финли вернулись к почтовому ящику в 4:15 вечера. В этот раз детективы расположились ближе и смогли сделать несколько цветных фотографий, когда рука Рут показалась из машины и опустила письма в ящик. Как только Финли уехали, к почтовому ящику подкатила машина без опознавательных знаков. Полицейские открыли капот, притворившись, что занимаются ремонтом. Снова был вызван почтовый инспектор, и процедура изъятия почты повторилась. 

Сверху лежали четыре письма от Финли: счет по уплате за коммунальные услуги, личное письмо и письмо "Поэта", адресованное Рут. "Ни одна тупоголовая сука не добьется, чтобы гребаный закон добрался до меня". Детективы вернули изъятую почту на место и позволили письмам отправиться по указанным адресам. 

На следующее утро, следуя давно заведенной процедуре, Эд Финли принес в полицию письмо "Поэта", содержание которого следователям было уже известно. События близились к развязке. 

Разоблачение "Поэта"

Детективы проанализировали сотни образцов почерка Финли в поисках совпадения с почерком "Поэта". Они обыскали ячейку Рут на ее работе и извлекли из нее несколько посланий "Поэта". В тот же день следователи обыскали офис Рут в телефонной компании. В ящике рабочего стола они обнаружили книгу стихов с вырванными страницами, изорванный лист копирки с почерком "Поэта", а также его "фирменную" красную бандану. В мусорной корзине были найдены обрывки черновика письма, написанного почерком "Поэта". 

28 сентября 1981 года полиция обратилась за ордером на обыск дома Финли. Нужны были веские доказательства связи Рут с посланиями "Поэта", чтобы в случае предъявления обвинений, никому не пришло в голову объяснить все случайными совпадениями. 

Несколькими днями спустя Ламуньон и его жена вернулись с полицейского съезда в Новом Орлеане и обнаружили в почтовом ящике письмо от "Поэта". Его отправили из "Саутвестерн Белл" за день до того, как полиция начала следить за почтовым ящиком в вестибюле телефонной компании. Нижняя часть страницы имела характерную линию отрыва. Сравнив этот лист с фрагментом бумаги, изъятым из мусорного ведра Рут, криминалисты убедились, что ранее эти листы были единым целым. Марки, приклеенные на конверт с коммунальными счетами Рут и марки на конверте с письмом "Поэта" оказались взяты из одного блока. 

Расследование в основном завершилось. Оставалось только ответить на вопрос – был ли в этом замешан Эд Финли. 

1 октября 1981 года, в 13:15, Эда пригласили якобы за очередным письмом "Поэта". Его проводили в кабинет отдела специальных расследований, где его встретили капитан Хилл и детектив Джек Леон, новичок в этом деле. Хилл и Леон провели Эда в унылую тесную комнату, где зачитали его права. Эд был озадачен, но услужлив. В его мире полиция всегда права, и если ему зачитали права и решили допросить, значит это необходимо. 

Хилл и Леон попросили Эда подробно описать свои ранние годы: детство, семью, карьеру бухгалтера. Ответы Эда показались полицейским правдивыми, хотя были лаконичными. Он оставался настолько же откровенным, когда Хилл и Леон шаг за шагом повели его через события, связанные с "Поэтом", начиная с пребывания Эда в больнице в 1977 году и заканчивая последним письмом "Поэта". К концу разговора Хилл считал, что Эд ничего не знал о деятельности своей жены. 

Через два часа допроса пришло время открыть Эду правду. "Послушай – сказал Хилл, – я знаю, кто такой этот "Поэт". 

Эд был взволнован; он ждал этого момента много лет. "Я чертовки на это надеюсь, – ответил он Хиллу с радостным выражением на лице. – Пойдем за ним". 

"Сначала мы хотим, чтобы ты взглянул на несколько фотографий. – Хилл вручил Эду несколько цветных снимков Рут, запечатленной в момент отправки писем из черного "Олдсмобиля" на Истгейт-Молл. – Одно из них – письмо "Поэта". Я могу подтвердить, что за последние две недели она оправила пять писем "Поэта". 

"Ты, должно быть, шутишь", – сказал Эд.

"Нет, я не шучу", – ответил Хилл и рассказал Эду о материалах, найденных в кабинете Рут. 

Эд сидел молча, ошеломленный этой новостью. 

"Поэт" – это "Поэтеса", и ее зовут Рут", – сказал Хилл, подталкивая его. 

"О Боже", – пробормотал Эд. Ничто в жизни не готовило его к подобному. Каков может быть правильный ответ? "Боже мой!"

Хилл заверил Эда, что полиция не сердится на Рут. Они просто хотели убедиться, что она получит помощь, в которой нуждается. Но для этого Хиллу нужно соблюсти формальность и убедиться, что Эд ни при чем. И для этого необходимо, чтобы Эд прошел тест на полиграфе. Но тот не мог думать ни о чем ином. "Может быть, письма написала Рут, – говорил он, – но как быть с похищением и поножовщиной? А как на счет телефонных звонков?"

Хилл отвез Эда в штаб-квартиру Канзасского бюро расследований для проведения теста на "Детекторе лжи". Эд беспрекословно подчинился всему, что от него требовали. Единственной его просьбой было остановиться на заправке, чтобы он мог купить сигареты. Тест на детекторе длился около часа, и как следовало ожидать, Эд Финли прошел его. 

После теста группа детективов в сопровождении Эда направилась в дом Финли. Там они нашли несколько предметов, связанных с "Поэтом": книгу стихов под названием "Маньяк", письменные принадлежности, использованные "Поэтом, копирку с отпечатавшимися фрагментами писем "Поэта", дощечку для письма и красную бандану. Потрясение Эда сменилось облегчением: ведь если Рут не "Поэт", значит, преследователя не существует, и он не сможет причинить ей вред. По крайней мере, она в безопасности. 

В пять часов вечера лейтенант Дровацки встретил Рут в холле "Саутвестерн Белл" и спросил, не пройдет ли она с ним, чтобы просмотреть очередную партию фотографий – ритуал, который она совершала уже множество раз. Как всегда, Рут с готовностью согласилась. Дровацки доставил ее в ту же комнату, где несколько часов назад допрашивали Эда. Хилл и Леон ждали. 

Хилл доброжелательным тоном объяснил Рут ее законные права, а затем, как в случае с Эдом, попросил ее провести его через главные события ее жизни. От рождения до "Поэта". Хотя Рут, как и Эд, не понимала, зачем ей прочитали ее права, и для чего нужно повторять знакомые полиции сведения, она немедленно подчинилась. 

"Рут, – вдруг перебил ее Хилл, когда она описывала действия "Поэта", – ты или Эд могли сделать все это. – Он выложил на стол пачку фотоснимков, на которых она опускает письма в почтовый ящик на парковке у торгового центра, и несколько писем "Поэта". – Вы когда-нибудь писали, что-то из этого?"

Рут закрутила головой. 

"А если я назову тебя лгуньей? – холодно спросил Хилл. – Потому что у меня есть доказательства". 

"Майк!", – воскликнула Рут, потрясенная переменой в его поведении. 

Но Хилл продолжал настаивать.

"Теперь ты хочешь продолжать играть в свою игру? У вас проблема, леди".

"Когда я отправила эти письма?" – почти плача спрашивала Рут. 

Хилл показал ей фото с камеры наблюдения. Рут рассматривала их. А потом тихо спросила: "Я "Поэт"? 

Тело Рут обмякло, а на лице возникло отсутствующее выражение. В ее сознании возник образ: она сидит в своей комнате и пишет письмо "Поэта". Образ был фрагментарным, не полным воспоминанием. Она не была уверена, что это реально. 

Хилл смягчился. Он перечислил вещи, которые полиция нашла в мусорной корзине ее офиса. "Рути, скажи, почему? Почему ты это делаешь? Я не сержусь на тебя, Рут, я просто хочу знать, зачем ты это желаешь?"

"Нет", – едва слышно шептала Рут. 

"Тебе нужна помощь?"

"Да".

Хилл спросил о нападении в Форт-Скотте в 1946 году. Неужели она и это выдумала? Рут расплакалась и сказала, что нападение было реальным. 

Фрагмент газетной статьи 1946 года
Фрагмент газетной статьи 1946 года

В процессе допроса Рут призналась, что писала письма "Поэта", положила мясницкий нож в телефонную будку в своем офисе, оставила на крыльце дома нож для колки льда, мочу и фекалии, откачала бензин из автомобиля, чтобы изготовить коктейли Молотова. Она сказала, что в день своего предполагаемого похищения села на автобус до Твин-Лейкс, а затем пошла к реке, чтобы оставить для полиции свой свитер и туфли. 

Но… даже рассказывая эти подробности, Рут не была уверена в их реальности. Хилл бы зол, а Рут боялась гнева. Она просто говорила то, что он хотел услышать. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что она творила совершала ужасные вещи, потому что Хилл говорил ей об этом. 

Рут сказала Хиллу, что ударила себя ножом в собственной машине в ту летнюю ночь у торгового центра Таун-Ист. Но ей казалось, что ее воспоминания принадлежат кому-то другому. Она отрицательно завертела головой, когда Хилл спросил ее, не собиралась ли она причинить вред кому-то еще. 

Рут переживала о реакции Эда. "Нет человека лучше, чем он, – говорила она. – Я никогда больше не могу встретиться с ним". 

"Как ты себя чувствуешь?", – спрашивал Хилл.

"Я хочу умереть". 

"Рут, тебе сейчас кажется, что наступил конец света, но это не так. Как думаешь, тебе нужно к врачу?"

"Должно быть, я сошла ума?"

"Ты просто заболела. У тебя только болезнь, как и любая другая болезнь в теле".

Хилл ненадолго вышел из комнаты. Когда он вернулся, его сопровождал доктор Шрэг, психолог, который два года назад проводил с Рут сеансы гипноза. Когда Шрэг вошел в комнату, Рут опустила голову. 

"Привет, девочка, ты не посмотришь на меня? У меня такое чувство, если ты позволишь помочь тебе, то через некоторое время вернешься на работу, и будешь жить вполне нормальной счастливой жизнью", – сказал ей Шрэг. 

Рут молчала. Потом она сказала, что хотела бы, чтобы Шрэг знал ее хорошую сторону, потому что она действительно хороший человек. Врач уверил ее, что знает это. 

"Я пыталась понять, в чем дело. Но я не могла остановить это". 

В 9 часов вечера Рут посадили на заднее сидение патрульной машины, рядом устроился Эд. Ее отвезли в больницу Святого Иосифа и поместили под круглосуточное психиатрическое наблюдение. 

Тем временем власти Уичито решали, стоит ли выдвигать обвинения. Дело "Поэта" обошлось полицейскому департаменту в огромную по тем временам сумму в 370 000 долларов, и хотя многие полицейские сочувствовали Рут, другие, в том числе лейтенант Ламуньон, считали ее преступницей и хотели наказать. Но, ознакомившись с заключением психиатрической экспертизы, окружной прокурор объявил, что власти не будут выдвигать обвинение, поскольку ее действия в качестве "Поэтессы" "не были злонамеренными". 

26 октября 1981 года Рут сделала свое заявление для прессы. "Кажется, я умерла и попала в ад, – сказала она, – но я думаю, я вернусь". Семь дней спустя Рут дважды в неделю посещала терапию доктора Эндрю Т. Пиккенса, выпускника медицинской школы Университета Сент-Луиса. Доктор Пиккенс рассматривал психоанализ чем-то вроде детективной работы; они оба искали улики, скрытые части головоломки, способные разгадать тайну – психологическую или криминальную. 

Под руководством Пиккенса Рут приступила к мучительному и кропотливому процессу поиска важных событий, ведущих начало в детские годы времен депрессии на ферме в Ричардсе, штат Миссури. По условиям терапии Рут сочиняла длинные стихи, которые поначалу казались ей удобным средством выражения своих эмоций, чем разговор с глазу на глаз. Сначала Рут рассказала доктору Пиккенсу о детстве в бедности, которое было трудным, но нормальным. Однако стихи, которые она писала о тех годах, были пронизаны образами горя и насилия. Ей постоянно мерещилась красная бандана, ставшая символом, вызывающим отвращение и страх. 

Наконец, после трех месяцев терапии Пиккенс обнаружил источник болезненного состояния Рут. Когда она была ребенком, в возрасте трех или четырех лет, взрослый сосед и друг семьи связал ее и отвел в старый сарай, где сексуально надругался над ней. Во время изнасилования он использовал красную бандану, чтобы заткнуть ей рот. Но и после этого сосед не оставил ее в покое. Он продолжал преследовать и домогаться Рут на протяжении года. Родители, не зная о происходящем, наказывали ее всякий раз, когда она убегала или рыдала при появлении мужчины на ферме. Они считали, что она не приветлива с другом их семьи. Рут все больше убеждалась, что это ее вина; она была плохой, злой в душе, и она это заслужила. А мужчина между тем угрожал убить ее, если она расскажет кому-нибудь об их "секрете". 

Во время нападений Рут смирилась со своим ужасом, стараясь абстрагироваться от происходящего. В ее сознании стала формироваться вторая личность, которая смотрела на нее со стороны. Начало формироваться диссоциативное расстройство личности. Испытавшие детскую травму, ощущают разрыв между своей идентичностью, сознанием, действиями и окружением. "Это происходит не со мной. Это происходит с ней". Это состояние позволяло ей уйти от реальности и сдерживать травматические переживания. 

Рут хранила воспоминания о своем детском сексуальном насилии в течение сорока трех лет, пока, как полагал доктор Пиккенс, стресс, вызванный госпитализацией Эда и поток информации о серийном душителе "ВТК", не вытеснили ее подавленную травму и не вызвали появление "Поэта". Рут справилась с эмоциональным давлением, создав другую личность. Но это не было раздвоением личности – "Поэт" не был полностью развитой личностью. Он был альтернативным сознанием, которое на время захватывало Рут, и о котором она ничего не помнила, когда возвращалась в обычное состояние. 

Терапия у Пиккенса заняла долгие семь лет. В течение всего этого времени Эд находился рядом, помогая жене преодолевать мучительные разрушительные переживания. Хотя Рут потеряла нескольких друзей, большинство относились к ней благосклонно, сочувствуя ее страданиям. Только лейтенант Ламуньон оставался непреклонным. "Я думаю, она лжет, – заявлял он. – Она знала все, что делала. Может быть, что-то случилось в ее детстве, но это не то, что она говорит". 

В конце концов, Рут почувствовала себя достаточно здоровой, чтобы позволить рассказать свою историю на шоу Опры Уинфри, надеясь, что это поможет другим выжившим. 

Рут Финли на шоу Опры Уинфри
Рут Финли на шоу Опры Уинфри

Ее надежды оправдались: реакция зрителей была в большинстве положительной и сочувствующей. Это примирило ее с переживаниями о своих действиях в роли "Поэта". С огромным трудом после долгих лет борьбы она одержала победу и обрела покой, к которому стремилась. У ее истории оказался счастливый конец. И Рут больше никогда не писала стихов. 

Рут Финли скончалась в окружении своей семьи в 2019 году в возрасте 89 лет. 

Часть 1

Buy for 10 tokens
События, о которых пойдет речь, произошли через два года после выхода на экраны знаменитого триллера с Глен Клоуз и Майклом Дугласом «Роковое влечение», но именно такое название им было присвоено прессой. Они недвусмысленно напоминали сюжет фильма. Но как мы увидим, реальность в…

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded