truecrime_lj

Categories:

«Основано на реальных событиях»: дело Кристиана Бала. Часть 1

Труп в реке

В юго-западной части Польши, там, где река Одер образует небольшой залив, мало кто бывает, кроме рыбаков. Это место буквально кишит рыбой, преимущественно окунем и щукой. Холодным декабрьским утром 2000 года трое друзей занимались прикормкой, когда один из них заметил что-то плывущее у берега. Сначала рыбак подумал о бревне, но ткнув предмет удочкой, заметил длинные волосы, а при ближайшем рассмотрении убедился, что выловил труп. 

Рыбаки вызвали полицию, которая осторожно извлекла тело мужчины из воды. Его шею стягивала петля, а руки были связаны за спиной. Часть веревки, по-видимому, была перерезана ножом и когда-то соединяла руки с шеей в мучительном положении, при котором любое движение заставляло петлю затягиваться сильнее. Не оставалось сомнений, что человека, извлеченного из Одера, убили с особой жестокостью. На теле, облаченном только в толстовку и нижнее белье, сохранились следы пыток. Патологоанатом не обнаружил в желудке трупа остатков еды, и это означало, что погибший голодал пере смертью несколько дней. Сначала полиция предполагала, что мужчину задушили, после чего бросили в реку, но присутствие жидкости в легких указывало, что он был еще жив, когда его бросили в воду. 

Манекен не совсем точно демонстрирует способ, которым был связан труп Дариуша Янишевского. На самом деле петля стягивала не ноги а руки жертвы.
Манекен не совсем точно демонстрирует способ, которым был связан труп Дариуша Янишевского. На самом деле петля стягивала не ноги а руки жертвы.

Личность убитого длинноволосого мужчины установили быстро. Он подходил по описанию на находящегося в розыске тридцатипятилетнего бизнесмена по имени Дариуш Янишевский, проживающего во Вроцлаве. Об исчезновении Янишевского заявила его жена почти четыре недели назад. В последний раз его видели 13 ноября, когда он покидал, принадлежащую ему небольшую рекламную фирму, расположенную в центре Вроцлава. 

Дариуш Янишевский
Дариуш Янишевский

Для опознания Янишевского вызвали его жену, но женщина была слишком расстроена, чтобы смотреть на труп, поэтому Дариуша опознала его мать. Она сразу узнала его длинные волосы и родимое пятно на груди. 

Власти начали серьезное расследование. Аквалангисты ныряли в холодную реку в поисках улик, в то время как криминалисты прочесывали ближайший лес. Были допрошены десятки людей и изучены деловые документы Янишевского, но ничего примечательного обнаружить не удалось. Хотя у Янишевского и его жены, в браке с которой он состоял восемь лет, был непродолжительный период разногласий, с тех пор они помирились и даже собирались усыновить ребенка. Свидетели описывали Дариуша как мягкого человека, гитариста-любителя, сочинявшего музыку для своей рок-группы. «Он был не из тех людей, которые провоцируют драки, – говорила его жена. – Он никому не причинял вреда». 

Толстовка с тела Дариуша Янишевского
Толстовка с тела Дариуша Янишевского

Спустя шесть месяцев расследование было прекращено в связи с отсутствием возможности найти виновного или виновных. Семья Янишевского повесила крест на дубе недалеко от места обнаружения тела, и этот знак стал символом того, что польская пресса назвала «идеальным преступлением». 

Польский «Джек Воробей» и новый виток расследования

Время от времени, в соответствии с утвержденным графиком, полицейские возвращаются к холодным делам об убийствах в надежде обнаружить новые улики и возобновить приостановленное расследование. Осенним днем 2003 года Яцек Вроблевский, тридцативосьмилетний детектив департамента полиции Вроцлава, отпер сейф в своем кабинете и извлек из него папку с пометкой «Янишевский». Делу об убийстве рекламного агента к тому времени уже исполнилось три года, и оно было передано местной полицией подразделению Вроблевского после первоначального расследования. Это убийство было самым холодным из нераскрытых дел, и вызывало беспокойство следователя. Высокого и неуклюжего детектива коллеги прозвали «Джек Воробей». Яцек по-английски означает Джек, а Вробель – «Воробей». Но Вроблевский любил говорить в ответ: «Я больше похож на орла». 

Яцек Вроблевский
Яцек Вроблевский

После окончания школы в 1984 году Яцек Вроблевский искал «свою цель в жизни», сменив несколько профессий, от муниципального служащего и военного до слесаря и авиамеханика. В 1994 году, через пять лет после падения коммунистического режима, он поступил на службу в реформированную полицию. Человек с суровым католическим пониманием добра и зла бескомпромиссно преследовал преступников, а после ареста первого убийцы, повесил на стену своего кабинета пару козлиных рогов, как символ поимки добычи. Намереваясь постичь преступный разум, в свободное от работы время Вроблевский посещал курсы по криминальной психологии в местном университете. 

Вроблевский слышал об убийстве Янишевского, но ему не были известны подробности, и он сел за свой стол, чтобы просмотреть досье. Он знал, что в нераскрытых делах ключом к разгадке зачастую становится упущенная подсказка, скрытая в первоначальном файле. Вроблевский изучил отчет паталогоанатома и фотографии места преступления. Степень жестокости, а также то, что Янишевский был раздет, по мнению следователя, могло указывать на глубокие личные мотивы убийцы, а также на желание унизить жертву. При этом следов сексуального насилия обнаружено не было. По словам жены погибшего, муж всегда носил с собой кредитные карты, но после убийства ни одна из них никогда не использовалась – еще одно свидетельство, что убийство не было результатом ограбления. 

Вроблевский внимательно изучил свидетельские показания. Ценные сведения дала мать Янишевского, которая работала бухгалтером на его фирме. Она рассказывала, что в день исчезновения сына, около 9:30 утра в офисе раздался звонок. Звонивший мужчина сделал срочный заказ. Он просил изготовить три рекламных щита, но отказался обсуждать с ней детали, требуя разговора с Дариушем. Мать Янишевского объяснила, что сына нет в офисе, и дала звонившему номер его мобильного телефона. Мужчина повесил трубку. Мать Янишевского не узнала его голос, хотя ей показалось, что он говорил «профессионально». Позже, когда ее сын появился в офисе, она спросила, звонил ли клиент, и Дариуш ответил, что они договорились встретиться днем. По словам администратора здания, который был последним известным человеком, видевшим Дариуша Янишевского живым, тот покинул офис примерно в четыре часа. Янишевский оставил свой «Пежо» на стоянке, что по словам людей, хорошо знавших его привычки, было для него несвойственно: он часто встречался с клиентами вне офиса и никогда не оставлял автомобиль на парковке. 

Проверив записи телефонных разговоров, следователь выяснил, что звонок в офис поступил из телефонной будки дальше по улице. Менее чем через минуту после окончания разговора, кто-то из того же телефона-автомата позвонил на мобильный телефон Янишевского. 

Хотя телефонные звонки выглядели подозрительными, Вроблевский не мог быть уверен, что их сделал человек, совершивший убийство. Он даже не мог назвать количество человек, причастных к преступлению. Рост Янишевского – 1 м. 85 см., вес более 90 кг.. Чтобы связать Данишевского таким изощренным способом и утопить его, могли понадобиться усилия не одного человека. 

Секретарша Янишевского сообщила, что когда она уходила с работы, видела двух мужчин, которые, по-видимому, следили за входом в здание, но она не смогла описать внешность незнакомцев. Кто бы ни стоял за похищением, размышлял Вроблевский, это чрезвычайно организованный и проницательный человек. Вдохновитель преступления, должно быть, изучил распорядок дня Данишевского, его привычки, знал, как выманить его на встречу. 

Телефон Дариуша Янишевского (из материалов уголовного дела)
Телефон Дариуша Янишевского (из материалов уголовного дела)

Вроблевский продолжал тщательно изучать материалы, но все равно оказывался в тупике. В какой-то момент он задумался о том, что телефон Янишевского так и не был найден, и он решил проверить, нельзя ли отследить его. В то время Польша отставала от других европейских стран в развитии технологий. Испытывающие финансовые трудности силы правопорядка только начинали внедрять методы отслеживания сотовой и компьютерной связи. Тем не менее, Вроблевский проявил живой интерес к этим новым методам и обратился к недавно нанятому в отдел специалисту по телекоммуникациям. Хотя телефон Янишевского не использовался после его исчезновения и смерти, Вроблевский знал, что на сотовых телефонах содержится серийный номер производителя, и его люди связались с женой Данишевского, которая представила документы с нужной информацией. К удивлению Вроблевского, он и его коллега вскоре нашли совпадение: сотовый с тем же серийным номером был продан на интернет-аукционе через четыре дня после исчезновения Янишевского. Продавец вошел в систему с ником ChrisB7, под которым, как выяснили детективы, скрывался тридцатилетний интеллектуал Кристиан Бала. 

Кристиан Бала
Кристиан Бала

Вроблевскому казалось маловероятным, чтобы убийца организовавший настолько хорошо спланированное преступление, продал телефон жертвы на интернет-аукционе. Бала, предположил Вроблевский, мог получить телефон от кого-то другого, да хотя бы просто найти на улице. Но выяснить это немедленно не представлялось возможным, так как Кристиан Бала пребывал за границей, и связаться с ним не представлялось возможным. 

Enfant terrible

Вроблевский решил ознакомиться с биографией Кристиана Бала и узнал, что тот опубликовал роман под названием «Амок». Сыщик решил прочесть его, и вскоре на стол легла книга с изображением козлиной головы – древнего символа дьявола. Вроблевский, читавший в основном книги по истории, был шокирован содержанием. Роман оказался порнографическим и садистским. Главный герой – скучающий польский интеллектуал, который когда не рассуждает о философии, пьет, занимается сексом и… убивает людей. 

«Амок» в переводе с малайского означает внезапную слепую ярость, и вызванное ею убийство. Это психическое состояние определяется в психиатрии как этноспецифический синдром, свойственный жителям Малайзии и Филиппин, проявляющийся агрессией и беспричинным нападением на людей. В немецком языке слово «Amok» обозначает неистовую, слепую, немотивированную агрессию с человеческими жертвами или без них. 

До Кристиана Бала так назвал свой роман Стефан Цвейг. «Амок» по Цвейгу – разновидность опьянения, которое несравнимо ни с каким другим видом алкогольного отравления. «Пораженный амоком вдруг хватался за свой “крис” (разновидность холодного оружия) и убивал любого на своем пути». Нечто вроде такой мании и испытал герой новеллы Цвейга «Амок».

Вроблевский обратил внимание, что в романе Кристиана Бала рассказчик жестоко без всякой причины убивает любовницу и так хорошо скрывает свой поступок, что его никогда не поймают. Детектива поразил способ убийства: медленное удушение при помощи веревочной петли. Имя главного героя, Крис, английский вариант имени автора, Кристиан. Это же имя Кристиан Бала разместил на сайте интернет-аукциона. Становилось понятно, что Бала ассоциировал себя с героем собственного романа, человеком, совершающим жестокие убийства. Вроблевский принялся читать книгу более внимательно – закаленному полицейскому пришлось стать литературным детективом. 

Четырьмя годами ранее, весной 1999 года, Кристиан Бала сидел в кафе во Вроцлаве в костюме-тройке. Его собирались снимать для документального фильма под названием «Молодые деньги» о новом поколении бизнесменов во внезапно обретшей свободу польской капиталистической системе. Кристиана Бала, которому тогда исполнилось двадцать шесть, пригласили в фильм, потому что он основал бизнес по промышленной очистке, в котором использовалось современное оборудование из Соединенных Штатов. Хотя Бала принарядился для такого случая, он больше походил на задумчивого поэта, нежели на бизнесмена. С темными грустными глазами и вьющимися волосами, друзья, считавшие его красивым, прозвали его Амуром. Он постоянно курил и говорил как профессор философии, чему он учился, и кем все еще надеялся стать. «Я не чувствую себя бизнесменом, – говорил Бала интервьюеру. – Я всегда мечтал об академической карьере». 

С 1992 по 1997 год Бала считался одним из самых ярких студентов-философов во Вроцлавском университете. В ночь перед экзаменом, пока другие студенты зубрили, он пьянствовал, а потом утром появлялся на экзамене с похмелья, растрепанный, и получал самые высокие оценки. Однокашники и преподаватели Бала отмечали его «ненасытный аппетит к учебе и пытливый мятежный ум». 

На философских факультетах Польши долгое время доминировал марксизм, который, как и либерализм, основан на просветительских представлениях о разуме и стремлении к универсальным истинам. Однако Кристиана привлекали радикальные воззрения Людвига Витгенштейна, который утверждал, что язык, как игра в шахматы, по сути, является социальной деятельностью. Бала часто называл Витгенштейна своим учителем. Он также ухватился за пресловутое утверждение Фридриха Ницше о том, что фактов нет, а есть только интерпретации, и что истины – иллюзии, о которых мы забыли, что это иллюзии. 

После распада Советского Союза «подрывные» идеи приобрели для Бала особый смысл. «Конец коммунизма ознаменовал смерть одного из великих метанарративов», – говорил он, перефразируя постмодерниста Жан-Франсуа Лиотара. Однажды Бала написал другу по электронной почте: «Читай Витгенштйна и Ницше! По двадцать раз каждого!»

Отец Кристиана, Станислав, который был строителем и водителем такси, гордился достижениями сына, хотя иногда ему хотелось выбросить все его книги и заставить работать вместе с ним в саду. Станислав иногда ездил на заработки во Францию и летом часто брал с собой Кристиана. Где тот подзарабатывал на учебу. «Он приносил чемоданы, набитые книгами, – вспоминал Станислав. – Он работал весь день и учился всю ночь. Я часто шутил, что он знал о Франции больше из книг, чем из того, что видел ее». 

К тому времени Бала был очарован французскими постмодернистами, такими как Жак Деррида и Мишель Фуко. Его особенно интересовала идея Деррида о том, что язык не только слишком нестабилен, чтобы указать на какую-либо абсолютную истину; человеческая идентичность сама по себе является податливым продуктом языка. Бала написал диссертацию о Ричарде Рорти, американском философе, который заявлял: «Отречься от понятия “истинно человеческого” – значит отказаться от попытки обожествить себя как замену обожествленному миру».

При этом Кристиан Бала истолковывал идеи этих мыслителей по-своему, вплетая их в свою собственную философию. Чтобы развлечься, он начал сочинять мифы о себе – какое-нибудь невероятное приключение в Париже или роман со школьным товарищем. Он рассказывал друзьям небылицы о себе, выдавая их за правду. Один передавал рассказ Кристиана другому и так далее. Отличить правду от вымысла становилось невозможно. Выдумка превращалась в правду, и вскоре его друзьям становилось сложно отличить настоящего Кристиана от того, которого он придумал. 

Бала представлял собой enfant terrible, «избалованного скучающего ребенка», искавшего то, что Фуко называл «опытом предела». Он хотел раздвинуть границы языка и человеческого существования, освободиться от лицемерия и угнетающих «истин западного общества», включая табу на секс и наркотики. Самого Фуко влекло к гомосексуальному садомазохизму. Бала проглотил работы Жоржа Батая, который поклялся «жестоко противостоять всем системам» и который когда-то намеревался совершать человеческие жертвоприношения; и Уильяма Берроуза использовавшего язык, чтобы «стереть слово»; и маркиза де Сада, провозгласившего: «О, человек! Тебе решать, что такое добро или что такое зло». Бала хвастался пьяными посещениями борделей и своей покорностью искушениям плоти. Он говорил друзьям, что ненавидит условности и способен на все. «Я проживу не долго, но я буду жить яростно!»

Некоторые находили такие заявления смешными и ребяческими, другие же были ими загипнотизированы. Но те, кто находился к Кристиану ближе всего, рассматривали его рассказы как шутливые выдумки. Его друг Расинский говорил: «Кристиану нравилась идея стать этаким ницшеанским суперменом, но все, кто хорошо его знал, понимали, что он просто играет». 

В 1995 году, вопреки распутной жизни, Бала женился на своей школьной возлюбленной Станиславе – или Стасе, как он ее называл. Стася, бросившая школу, и работавшая секретаршей, мало интересовалась филологией с философией. Мать Кристиана возражала против этого брака, считая, что Станислава не подходит ее сыну. Но Кристиан не прислушался к ней и в 1997 году у пары родился сын Каспер. В том же году Кристиан окончил университет и поступил в аспирантуру по философии. Хотя он получил полную академическую стипендию, денег не хватало на то, чтобы содержать семью, и Бала оставил учебу, открыв бизнес. В документальном фильме о новом поколении польских бизнесменов он сказал: «Реальность пришла и надрала мне задницу». 

Бала оказался никудышным бизнесменом. Коллеги говорили, что вместо инвестирования денег он просто тратил их. В 2000 году Кристиан заявил о банкротстве. Его брак тоже распался. Станислава говорила, что основной проблемой были женщины. Она знала о романе мужа на стороне и, в конце концов, решила уйти от него. После развода в расстроенных чувствах Кристиан покинул Польшу, отправившись в США, а затем в Азию, где преподавал английский язык и подводное плавание. 

Он начал интенсивно работать над романом, в котором воплотились все его навязчивые философские идеи. Как и в «Преступлении и наказании», Крис, главный герой «Амок», также «испытывал пределы». 

Не связанный никаким чувством вины – моральной, научной, исторической, юридической – Крис впадает в неистовство. После того как жена застает его за сексом со своей подругой и бросает его, он говорит, что, по крайней мере, лишил ее иллюзий. Крис спит с одной женщиной за другой, секс варьируется от отупляющего до садомазохистского. Вопреки условностям он жаждет уродливых женщин, считая их «более реальными, осязаемыми и живыми». Он слишком много пьет. Он извергает пошлости, решив, как выразился один из персонажей романа, стереть язык в порошок, «трахнуть его, как никто другой». Он издевается над традиционными философами и поносит Католическую церковь. 

Наконец, Крис, отвергая то, что считается высшей моральной истиной, убивает свою подругу Мэри, затянув петлю на ее шее и вонзив нож в грудь, после чего мастурбирует и кончает на нее. «Боже, если бы ты только существовал, ты бы увидел, как сперма выглядит на крови», – восклицает главный герой романа Кристиана Бала. 

В «Преступлении и наказании» Раскольников исповедуется и раскаивается в содеянном, искупив преступление любовью Сони. Но Крис никогда не снимает того, что называет «белыми перчатками молчания», и его никогда не наказывают. «Убийство не оставляет пятен», – заявляет он. И его жена, которую, как и Достоевского также зовут Соня, никогда к нему не возвращается. 

«Амок», являющийся производным многих постмодернистских романов, провозглашает идею, что истина иллюзорна – что такое роман, как не ложь, мифотворчество? На протяжении всей книги Бала играет со словами, подчеркивая их неоднозначность. Название одной главы, «Отвертка», относится одновременно к инструменту, коктейлю и сексуальному поведению Криса. Даже когда Крис убивает Мэри, это похоже на языковую игру. «Я вытащил нож и веревку из-под кровати, как старую сказку из припрятанного там бабушкиного сундука. Затем я начал разматывать эту басню о веревке, и чтобы сделать ее более интересной, я начал плести из нее петлю». 

А был ли мистер Хайд?

Кристиан Бала закончил книгу в конце 2002 года. Он дал Крису, главному герою романа, биографию, похожую на его собственную, стирая границы между автором и персонажем. Он даже разместил главы книги в блоге под названием «Амок», и во время дискуссий с читателями писал комментарии под ником Крис, как будто был персонажем романа. 

После публикации «Амок» в 2003 году, интервьюер спросил его: «Некоторые авторы пишут только для того, чтобы выпустить своего мистера Хайда, темную сторону собственной психики – вы согласны?» Бала пошутил в ответ: «Я понимаю, к чему вы клоните, но я не буду комментировать». А потом добавил: «Может оказаться, что Кристиан Бала – творение Криса, а не наоборот».

Не многие книжные магазины в Польше решили взять роман «Амок» для продажи, а те, кто взял, из-за шокирующего содержания поставили его на самую высокую полку, чтобы к книге не смогли дотянуться дети. В Интернете несколько рецензентов похвалили роман. Кто-то даже написал, что в польской литературе еще не было такой выдающейся книги, не смотря на то, что она «парализующе реалистична, абсолютно вульгарна, полна параноидальных и бредовых образов». Однако большинство читателей сочли роман, как отметила одна польская газета, «не имеющим литературных достоинств». Даже один из друзей Кристиана отверг книгу, назвав ее чушью. Бывший университетский преподаватель Кристиана, профессор философии Серочка, была поражена грубым языком романа, который был противоположностью интеллектуальному стилю статей, написанных Кристианом в университете. Высказала удивление и одна из бывших девушек Кристиана: «Я была потрясена книгой, потому что он никогда не использовал подобные слова. Он никогда не вел себя непристойно или вульгарно по отношению ко мне. Наша сексуальная жизнь была совершенно нормальной». 

Многие из друзей верили, что Бала намеревался в своем романе сделать то, чего никогда не делал в жизни: разрушить все табу. В интервью он говорил: «Я написал книгу, не заботясь ни о каких условностях. Простому читателю покажутся интересными лишь несколько сцен насилия с откровенным описанием людей, занимающихся сексом. Но если кто-то действительно посмотрит, он увидит, что эти сены предназначены для того, чтобы разбудить читателя и показать, насколько испорчен, беден и лицемерен это мир». При этом по собственной оценке Кристиана Бала «Амок» разошелся тиражом пару тысяч экземпляров. Но он был уверен, что в конце концов роман найдет свое место среди великих литературных произведений. «История учит, что некоторые произведения искусства должны ждать века, прежде чем их признают». 

По крайней мере, в одном отношении книга удалась. Образ Криса вышел настолько жутким, что читателям трудно было поверить будто он и автор неотличимы. На веб-сайте Бала читатели отозвались о его работе, как «гротескной, сексистской и психопатической». Во время интернет-беседы в июне 2003 года друг Кристиана сказал ему, что его книга не произвела на читателя хорошего впечатления о нем, а когда Бала заметил, что роман – вымысел, собеседник заметил: размышления Криса были «твоими мыслями». В ответ Бала разозлился: «Только дурак поверит в это!»

Детектив Вроблевский подчеркивал различные отрывки в романе, изучая «Амок». На самом деле мало что в книге напоминало убийство Янишевского. Несмотря на веревочную петлю на шее Мэри, Крис убивает ее японским кинжалом танто. Но вот то, что происходит по сюжету романа дальше, привлекло внимание сыщика – Крис говорит о желании продать кинжал на интернет-аукционе. Но ведь именно это сделал Кристиан Бала с телефоном Янишевского – деталь, которая не сообщалась прессе и общественности. Эта показалось Вроблевскому слишком необычным, чтобы быть простым совпадением. 

В одном из эпизодов романа Крис намекает, что он уже убил человека. Когда одна из подруг Криса высказывает сомнения в его бесконечном мифотворчестве, тот говорит ей: «В чем именно ты сомневаешься? В том, что десять лет назад я прикончил мужика, который домогался меня?» И добавляет: «Все принимают это за вымысел. Что ж, тем лучше. Возможно, так оно и есть. Черт побери, порой я уже сам себе перестаю верить».

Вроблевский раздал экземпляры романа своим коллегам, и они принялись искать малейшие подсказки, зашифрованные в тексте, любые параллели с реальностью, способные уличить Кристиана Бала. Поскольку тот находился за границей, Вроблевский приказал сотрудникам не делать ничего, что могло бы напугать Кристиана, и заставить его залечь на дно. Вроблевский знал, если Бала встревожится и не приедет в Польшу, чтобы повидаться со своей семьей, задержать его не удастся. Поэтому полиции пришлось воздержаться от допроса членов семьи Кристиана Бала и его друзей. Вместо этого команда Вроблевского проверила публичные записи Бала и допросила лишь некоторых отдаленных знакомых, составив его психологический профиль, и сравнив его с профилем Криса – главного героя романа «Амок». Выходило, что они оба были поглощены философией, оба расстались с женами, обанкротились, много путешествовали по миру и чрезмерно пили. 

В досье Бала Вроблевский обнаружил примечательный эпизод. Кристиана однажды задержала полиция. И когда Вроблевский получил официальный отчет о событии, он понял, что он уже читал об этом в романе. Бала пришел к своему другу Павлу и распил с ним бутылку спиртного. Возлияния продолжались всю ночь. Когда же запасы алкоголя иссякли, уже под утро друзья решили сходить еще за одной бутылкой. Путь из магазина пролегал мимо церкви. Они решили зайти внутрь и увидели там гипсовую фигуру Святого Антония. Друзья решили забрать ее с собой. На вопрос задержавших их полицейских, зачем они это сделали, Бала ответил: «Нам был нужен кто-то третий». 

Все это подсказывало Вроблевскому – роман «Амок» глубоко автобиографичный и имеет прочную связь с реальностью. Он даже запросил психологическую экспертизу вымышленного Криса, чтобы лучше понять реального Кристиана. Психолог написал в своем отчете, что «Крис – эгоцентричный человек с большими интеллектуальными амбициями. Он воспринимает себя интеллектуалом с собственной философией, основанной на образовании и высоком уровне интеллекта. В его действиях проявляются черты психопатического поведения. Он проверяет границы дозволенного, чтобы понять, действительно ли может осуществить садистские фантазии. Он относится к людям с неуважением, считая их ниже себя, манипулирует ими для реализации собственных потребностей и полон решимости удовлетворить сексуальные фантазии гедонистическим способом. Если бы такой персонаж был реальным, его личность могла быть сформированной крайне нереалистичным чувством собственной ценности. Такое поведение может быть вызвано психологическими травмами, неуверенностью, патологическими отношениями с родителями или гомосексуальными наклонностями». Психолог признал наличие связей между Кристианом и Крисом, таких как развод с женой и философские интересы, однако отметил, что подобные совпадения «характерны для романистов», завершив отчет строгим предупреждением: «Основывать психологический анализ личности автора на основании анализа вымышленного персонажа было бы грубым нарушением». 

Вроблевский знал, что описанное в романе невозможно использовать в качестве доказательства в суде. Однако до сих пор в его руках была только одна улика, связывающая Бала с жертвой – мобильный телефон Дариуша Янишевского. 

В феврале 2002 года польская телевизионная программа «997», освещавшая громкие криминальные расследования и в случае необходимости обращается к общественности за помощью, выпустила в эфир сюжет, посвященный убийству Янишевского. После этого на официальном сайте телешоу были опубликованы последние новости о ходе расследования и обращение о помощи. Вроблевский внимательно проанализировал полученные отклики на телевизионную передачу. Но за несколько лет, прошедшие после выхода программы в эфир, сотни пользователей, посетивших веб-сайт телешоу, не сообщили ничего, что могло бы помочь в расследовании. Но сыщики обратили внимание на важную деталь. Было зафиксировано несколько посещений страницы из таких мест, как Япония, Южная Корея и Соединенные Штаты. Вроблевский задумался, кому могло понадобиться интересоваться делом об убийстве в далекой Польше? Изучив географию перемещений Кристиана Бала по миру, и сопоставив время, он выяснил, что посещения страницы на сайте из перечисленных стран происходило именно в то время, когда там пребывал Кристиан Бала. 

Затем Вроблевский и специалист по телекоммуникациям решили проверить, не продавал ли Бала через интернет еще какие-либо товары. И они сделали любопытное открытие. 17 октября 2000 года, за месяц до похищения Янишевского, Бала под ником ChrisB7 зашел на сайт аукциона «Аллегро» в раздел продажи полицейского пособия «Случайное, самоубийственное или преступное повешение». Бала не покупал книгу на сайте и неизвестно, приобрел ли он ее где-то еще, но то, что он искал такую информацию, для Вроблевского стало признаком преднамеренности. Тем не менее, Вроблевский понимал, что если он хочет обвинить Бала в убийстве, ему понадобится нечто большее, чем собранные им косвенные показания: ему понадобится признание. 

Бала оставался за границей, зарабатывая на жизнь публикацией статей в туристических журналах, преподаванием английского языка и дайвингом. В январе 2005 года, посещая Микронезию, он отправил письмо другу со словами: «Я пишу тебе из рая». Наконец, осенью того же года Вроблевский узнал, что Бала возвращается домой.

Часть 2

Buy for 10 tokens
События, о которых пойдет речь, произошли через два года после выхода на экраны знаменитого триллера с Глен Клоуз и Майклом Дугласом «Роковое влечение», но именно такое название им было присвоено прессой. Они недвусмысленно напоминали сюжет фильма. Но как мы увидим, реальность в…

Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded